С открытым ртом чавкать нехорошо, а с закрытым?

Миф. Люди могут думать, что, закрывая свой красивый рот, они перестают чавкать и от этого становятся культурнее.

Развеяние. Когда человек жуёт не открывая рта, от этого чавканье отнюдь не исчезает, но лишь мутирует и деформируется, становясь будто бы порождением злого гения. Яблоко, будучи хрустящим, при сомкнутых губах будет источать звуки из недр мандибул и досаждать всем окружающим; при этом пожирающий сочный плод считается безупречным и неприкосновенным, так как «он ест с закрытым ртом». Чавканье от этого не уменьшается, а переходит в новую форму, которую можно приближённо охарактеризовать как «утробная», «искажённая», «горловая», «дальнеглóточная».

Мутировавшее чавканье представляет собою не что иное, как звук от схлопывающихся микроскопических капсул или долек, из которых состоит еда. Если они наполнены жидкостью или соком, то звук при сдавливании такой структуры идентичен звуку выдавливаемого глубокого гнойника: сперва жидкость испытывает трение о дефект (отверстие) ячейки, затем она, выходя из него, расширяет своей сущностью выходное отверстие, края которого, колеблемые неоднородно густой жидкостью, издают тот же звук, что и еле надутый воздушный шарик меж спиц велосипеда; а в самую последнюю очередь сходящиеся стенки полости, боле не наполненной жидкостью, двигаясь по инерции, принимают положение до расширения системы; так как они прекращают своё движение, то с остаточным импульсом эластичные стенки структуры, подобно резинке в рогатке, проходят ещё некоторый путь, возвращаются по инерции и результируют в колебание, длящееся менее 0,1 секунды, но отчётливо слышное. Если хрустит нечто твёрдое, как сухие хлопья, то описание системы несколько более сложное, однако для читателей-нефизиков[1] поясню, что звук происходит тот же, что и при преломлении сухой древесной ветки о молодецкое колено. Напротив, выходящий из гриба или мяса водянистый состав, по негласному соглашению считаемый соком, делают свои первоисточники похожими по своей физике на губку для мытья посуды, которая откровенно мокрая, пропитанная пенящимся моющим составом. По окончании прочтения этого абзаца читатель должен себе представить себя в далёкой юности, выдавливающего бодро и задорно лопающиеся прыщи и гнойники, едущего на велосипеде с шариком-трещоткой, стреляющего из рогатки и ломающего в лесу палки. Те читатели, кто не брезгует мытьём посуды в той же бесконечно великодушной мере, что и ваш покорный слуга, могут прямо сейчас пойти на кухню и для пробы похлюпать губкой.

Щёки (будь они прокляты) приглушают звук с той же степенью удачливости, что и подушка приглушает трель механического будильника. Так как теперь в замкнутом пространстве колебания воздуха не могут вырваться в эфир и улететь через раззявленную пасть, то они вонзаются в амортизирующие стенки щёк и в зубы, находящиеся в «линейной зависимости с черепом», как любят говорить светила математической науки. Череп — парень костяной, следственно, имеет обыкновение дребезжать; чавканье с закрытым ртом это дребезжание лишь усиливает, как усиливает дребезжание незакреплённых конструкций фортепиано закатившийся блудный пластмассовый волчок из «киндер-сюрприза» 1990-х.

Самый неприятный момент в чавканье заключается в том, что «влажное» чавканье (не хрустение) полностью идентично вполне известному чавканью при орально-половом акте. Обсасывание детородного органа, горловое заглатывание, трение крайней плоти о пищевод — всё как будто бы повторяется, когда человек открывает купленную ввиду собственной порочной лени и неспособности приготовить хоть что-нибудь своими атрофированными руками пиццу, достаёт тесто с начинкой из дерзко шелестящего целлофанового пакета и начинает её с дальнеглотóчным чавканьем поглощать. Сдавливаемые грибы, отлипающий в вакууме от стенок щёк томатный соус, перевёртывающиеся желваки и челюстные суставы, работающие на пропечённое в определённой степени тесто — весь этот оркестр исполняет звуковое действо фелляции, безропотной, покорной и оттого жестокой.

Подумайте, насколько приятно мужчине, гордому и дерзкому, чтобы о нём думали, как о последней продажной извращенке, которую в данный момент унижают орогенитальным актом? Подумайте, как должна женщина, всёрбывающая с прихлюпом макароны в соусе, краснеть оттого, что становится падшею феминою ровно в этот же момент? Разве существу, которое считает себя человеком, не противно впиваться в персиковую мякоть с легкомысленным свистом, капать соком, издавать звуки болотной трясины, после чего с показушною скромностью смыкая губы и продолжая горготать и булькать щеками?

Настоящий человек должен кушать либо в стыдливом одиночестве, либо в культурной компании, каждый член которой берёт на себя обязательство прилагать максимум усилий по сохранению беззвучности. Яблоки, персики и прочие провокационные продукты надобно обрабатывать специальным образом, чтобы выглядеть благородным существом, например, жарить, измельчать или тушить; человек тем и отличается от скотов, что умеет употреблять в пищу обработанные специальным образом дары природы, в то время как свиньи, волки и красноклювые ткачики довольствуются только тем, что они увидели и поглотили на месте. Если человек не стесняется громко и нагло изображать правила приличия при полном их отсутствии, то это не человек, а гнилой выродок и бородавка на лице пытающегося быть сознательным общества.

Я предлагаю ввести замечательное наказание за чавканье с закрытым ртом: гуимпленирование. Тёмные мои читатели могут прочесть шедевр Гюго, разъясняющий смысл данного термина. Причём, в отличие от улыбки Глазго, я предлагаю делать не просто разрез щёк, а вырезание прямоугольной области длиною в обычную шариковую ручку и высотою с самое длинное измерение спичечного коробка. В таком случае исправленной нравственно личности уже не удастся чавкать с закрытым ртом, а придётся краснеть, ибо любая процедура поглощения пищи с мгновенья казни превратится для него в беспардонное открытое чавканье, порицаемое и презираемое абсолютным большинством окружающих членов общества. Достойная кара чавкающему мерзавцу к лицу!


[1] — Бабушка, а кто такие гуманитарии?
— Да как тебе сказать, внучек? Раньше их дураками называли. В мои годы, когда человек не знал математики, его называли дебилом, а теперь — человеком с гуманитарным складом ума.

Tagged , , , , , , , , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *